Глава I.
Он.

- Блин, ну что ты за тряпка, а? – мениатюрная девушка смотрела на парня снизу вверх, отчаянно жестикулируя – когда меня насиловать будут ты будешь тоже стоять и смотреть?
- Любимая, пожалуйста, не кричи так… - высокий худощавый юноша попытался обнять ее, но она резко его оттолкнула.
- Да мне по х**! Мне такой дебил как ты не нужен!

Бросила она на прощание и быстро зашагала в сторону парка. Нервно вздохнув, парень медленно побрел вдоль домов – дороги он не видел, прохожие мелькали какими-то смазанными тенями, а полуденное солнце казалось пыткой, насмешкой. Он не сразу понял, что плачет и не сразу почувствовал острые словно сталь осколки разбитого сердца, которые сжимали все внутри. Она, конечно, была права. Он не смог защитить ее от нападок местных быдланов, он даже ничего не смог сказать в ответ, когда они назвали ее убогой шлюхой, а его… Неожиданно ему стало противно, от себя самого, от собственной слабости. Как назло, оглядевшись, он обнаружил себя стоящим напротив зеркальной витрины какого-то магазина…

Юноша внимательно всмотрелся в свое отражение – худенький мальчик по имени Лекс семнадцати лет от роду в облегающей черно-розовой футболке и узких черных джинсах. Следы от слез скрывает длинная челка, а от порезов напульсники и браслеты. И краткое название, написанное красивыми розовыми буквами на одном единственном значке – ЕМО-BOY.

- Ничтожество… - прошептал он сам себе и продолжил путь… в некуда.

К вечеру небо начало хмурится. Где-то вдалеке занималась гроза. Вскоре Лекс услышал как первые крупные капли звонко ударились об оконное стекло. Через несколько минут гул от их барабанной дроби заполнил полутемную комнату. Он медленно подошел к окну и залез на широкий подоконник, всматриваясь в узор растекающихся капель… Небо составило ему компанию на сегодня – плакало вместе с ним. Небо… Слиться с ним, улететь, сбежать… Лекс впервые пожалел о том, что крыльев нет, а вокруг гнетущая пустота.
Он подумал о том, что небо, наверное, видело много слез и много боли и улыбнулся тоскливой измученной улыбкой… Небо ведь вечно… Подумал он перед тем как поднести к левой руке скальпель и сделать первый надрез.

Вскоре стекло стало красным от подтеков. Он медленно закрыл глаза…

***

Из больницы он вышел через пять дней – помогли родители. Хотя Лексу хотелось чтобы они лучше оставили его умирать – хоть что-то было бы от них полезное. Смерть не страшна – страшно непонимание, а черепа его не понимали никогда и, более того не хотели понять! Какой толк от их этой нудной, показной заботы? От этого бреда, который несла ему мать, когда он, наконец, оказался дома?
- Дожили! Я столько в тебя вложила, так о тебе заботилась, а ты! Все! Больше никаких тебе эмо-хренемо! Дома сидеть будешь!
Я смотрела вчера по телевизору про вас говорили – придумали мне тут эмоции, скажите пожалуйста, у них. Срамота! И синьку из-под глаз смой! Еще чего удумал! Алеша! Вернесь, я с тобой разговариваю!

Ответом был грохот захлопывающейся двери. Лекс не хотел никого видеть, ни чувствовать, ни понимать. Он включил центр и из колонок раздались первые аккорды AFI. Miss Murder. Да, как нельзя в тему. Невероятно, но музыка успокаивала, делала чуть сильнее… Лекс все-таки решил позвонить ей, в душе затрепетала надежда. Или, быть может, он не верил до конца, что Настя, эта нежная и хрупкая девочка, может раз и навсегда перечеркнуть их любовь. Вечера, когда они ходили за руку, сидели бок о бок у озера и смотрели друг на друга не отрываясь… Она ведь любила тогда… Точно любила!
Руки нервно подрагивали, что-то внутри то замирало, то ухало куда-то вниз пока Лекс набирал знакомый до боли номер…
Гудок.
Второй.
Не хочет подходить или…
Пятый.
- Алло, алло Настя? Алло! – трубку сняли, но слышно ничего не было
- Алло, Алло! Привет, мудло! – грубый мужской бас и хохот на заднем плане
- Кто это? – севшим голосом спросил Лекс
- Хуй в пальто, дебил! Те че надо-то?
- Мне?… Настю…
- Дааа? А Настя с тобой говорить не хочет – она с пидорами больше общается. Ей нормальные пацаны теперь нравятся! Правда, Настюха?
Лекс не поверил своим ушам – нежный и невероятно родной голос на заднем плане: Ага! Ганс, скажи ему, что он чмошник!
- Эй, убогий, она говорит…
Трубка сама выскользнула из руки. Как она могла? Он бы понял и был бы счастлив за нее, если бы она нашла себе парня, который полюбил бы ее. Но Ганс! Его Лекс не считал за человека – это была причина всех его несчастий с самого детства! Скинхэд, хулиган, которого боялись все, даже его друзья-подпевалы. Как он заставил ее? Хотя последнее было явным самообманом – она явно по своей воле… Голубые глаза застелила пелена… Через которую уже не прорваться – пелена отчаяния.

Двойная доза волокардина сделала свое дело – через пол часа Лекс спал, зарывшись в подушки и чуть слышно всхлипывая. Ему снились какие-то смазанные, неприятные сны. Будто бы он идет по какому-то лабиринту, где слышен только звук его шагов и чей-то смех, будто бы ему страшно. Будто то бы он один. Он выходит на перекресток и не может решить куда ему идти… Чье-то прикосновение, холодное и склизкое. Не то стон, не то вой из-за его спины. И дикий страх…
Потом все исчезло и заиграла музыка, но это был уже не сон – телефон Лекса разрывался визжащим scremo. Звонил Скап.
- Алле, блин – гаркнул из трубки веселый голос – чего киснешь?
- Мне плохо… - слабо ответил Лекс.
- А кому сейчас легко? Давай собирайся, на тусу идем!
- Я никуда не пойду…
- Пойдееешь, емо, пойдешь! Клуб новый нашел, а тебе развеется надо!
- Но…
- Не канюч – я за тобой через час зайду!
За долгие годы дружбы Лекс привык беспрекословно слушаться своего товарища. Скап был единственным человеком, которому он доверял и который понимал его. Уже единственным… Хотя общего у Лекса с этим шабутным приколистом-скейтером было немного они весьма органично друг друга дополняли. И раз Скап сказал – на тусу, значит противится этому бесполезно. В глубине души Лекс понимал, что друг боится не вскроется ли он опять, но, обладая природным чувством такта, никогда не скажет ничего в открытую.

Ровно через час невысокий коренастый парнишка в кепке набекрень уже излагал очередную историю о том, как они с друзьями подсыпали преподу по органической химии пургена в чай и долго смеялись над несчастным, проведшим пол пары в туалете. Лекс слушал приятеля в пол уха и вдруг спросил:
- Ты в курсе, что Настя встречается с Гансом?
Скап нехотя поднял глаза, но тут же их отвел в сторону.
- Да, в курсе… Весь район уже в курсе…
- Как она могла предать меня? Почему, Скап? – Лекс остановился и заглянул другу в глаза.
- Потому, что ей захотелось почувствовать себя сильной… Ну знаешь, когда рядом такой отморозок…
- … а когда рядом задрот вроде меня чувствуешь себя таким же говном. – закончил Лекс
- Да ладно – выкинь из головы! – одобряюще похлопал его по плечу Скап

Концерт Лексу не очень понравился – он никогда не любил не нео-панк, не ска, не сабантуи со слэмом и литрами разбавленного пива, хотя клуб «Релакс», в котором все это происходило пришелся парню по душе – множество корридоров и закаулков с маленькими нишами, в которые можно спрятаться от обращенных на него взглядов. На все время концерта спрятаться, конечно, не получилось – Скап то и дело вытаскивал его на танц-пол, что-то выкрикивая. Из клуба Лекс вышел уставшим и еще более мрачным, а Скап – напротив – пьяным и хахочущим в обнимку с какой-то девченкой.
Гомонящая толпа разделилась на небольшие компании и медленно разбредалась. Все оживленно разговаривали, кто-то танцевал, что-то напевая. Казалось все вокруг были счастливы… Все, кроме Лекса, которому хотелось сейчас только одного – забраться под одеяло с головой и лежать с закрытыми глазами, вспоминая и пытаясь найти хоть один закаулок собственной души, в которой не поселился холод неразделенной любви, предательства… Опустив голову, он медленно брел вслед за Скапом и его новой знакомой, которые уже исчезли за поворотом. Как вдруг…

Резкий тычок в грудь заставил Лекса поднять глаза – о, черт!
- Слышь, придурок, ты че, эмо? – три пары ненавидящих глаз, три пары гриндерсов с белыми шнурками, три бомбера и одна здоровенная ручища, вцепившаяся в отворот черно-зеленой толстовки. – Бл*, а правда, что вы все в очко долбитесь?
Вся компания дружно заржала, один из скинов впол голоса напел «Я ем эмо-боев на обед», а второй потянулся к десяти миллиметровому тоннелю в ухе Лекса. Третий же, мерзко лыбился, крепко удерживая парня за отворот. Рука, украшенная какой-то надписью уверенно сжалась в кулак. Лекс зажмурился…

продолжение следует...